Одни лишь жуки составляют четверть от всех известных нам видов животных. И это уже впечатляет. Но оказалось, что мы катастрофически недооценивали их численность. Сильно недооценивали. Новый анализ, опубликованный в понедельник в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences, предполагает, что на Земле на самом деле обитает 20 миллионов различных видов насекомых. В три раза больше, чем те 6 миллионов, которые так упорно отстаивали таксономисты на протяжении многих лет.
Описано нами лишь 1,5 миллиона видов. Остальные? Призраки.
«Это меняет правила игры», — говорит Найджел Сторк. Он энтомолог из Гриффитского университета в Австралии и как раз один из тех, кто много лет назад устанавливал эти заниженные оценки. Он называет новую работу «потрясающей». Он не одинок в своем мнении. Математика здесь железобетонная. А выводы — весомые.
Но как насчитать то, чего не видно? Нельзя просто ковыряться в земле и надеяться на удачу. На это ушли десятилетия поисков паразитоидов в облачных лесах Коста-Рики. Пришлось заимствовать опыт у эпидемиологов, отслеживавших вспышки гепатита А в колледжах Тайваня. Потребовалась глобальная карта деревьев. Странные ингредиенты. Но рецепт сработал.
Целью было не поймать всё подряд. Целью было оценить, сколько именно нам не хватает.
Давайте сначала разберемся с осами. А именно с паразитоидами. Тех самых страшных. Они вылупляются внутри других существ. Они выбираются наружу. В стиле «Чужого». Команда Гусмана проанализировала три долгосрочных проекта по отслеживанию видов в Коста-Рике. Два из них использовали ловушки Малайи. Представьте себе сетки в форме шалаша, которые ловят летающих насекомых и направляют их в жидкость для консервации. Третий метод был медленнее. И мрачнее. Дэн Янссен и Винни Холвачс потратили сорок лет на сбор гусениц, их выкармливание и ожидание. Они хотели увидеть, какие осы прорвутся сквозь плоть личинок.
Результаты были однозначными. По всем трем методам они обнаружили 1414 вида ос. Почти нулевое перекрытие. Почти тридцать процентов составляли единичные наблюдения. Увидели один раз. И пропали навсегда. Отсутствие повторных наблюдений подсказало ведущему автору, Роберту Колуэлу, нечто жизненно важное. Мы даже рядом не находимся с реальной картиной.
Колуэлл — энтомолог и статистик из Музея естественной истории Университета Колорадо. Он понимал, что нужен новый способ взглянуть на разрыв между наблюдаемым и ненаблюдаемым. Они обратились к методам отслеживания заболеваний. Помните гепатит B? В 2015 году соавтор Энн Чао изучила результаты анализов сыворотки крови, отчеты врачей и анкеты студентов. Она картировала пересечения. И пробелы. Она оценила истинные масштабы вспышки. Та же математика применима и к осам. Истинное число видов в парке составляло не 1400, а ближе к 3400.
Этот коэффициент имел решающее значение. Они применили его к «насекомому супу» из ловушек Малайи. Эта смесь содержала 1,6 миллиона отдельных насекомых. ДНК-штрихкодирование идентифицировало 54 000 видов. Если число видов ос было занижено в определенном коэффициенте, почему другие насекомые должны быть исключением? Они просчитали цифры. Ориентировочная оценка видов насекомых в этом конкретном парке Коста-Рики составила 333 000.
Огромное число для одного уголка джунглей. Но это только начало. Команде нужна была глобальная точка отсчета. Ею стали деревья. Здесь работает правило «широтного богатства». Биоразнообразие достигает пика в тропиках и затухает ближе к полюсам. Это верно для каждого царства живой природы. Это верно и для растений. Распространение деревьев хорошо изучено. Распространение насекомых — нет. Исследователи использовали сетчатую карту мировых популяций деревьев, чтобы рассчитать «коэффициент масштабирования». От количества деревьев в Коста-Рике (около 1500 видов) до мирового количества (около 73 300 видов) они преодолели разрыв.
Результат ударяет прямо в грудь. 20 миллионов видов насекомых. Многие с адаптациями, которых мы никогда не видели. С поведением, которое можем только представить.
Это меняет наше представление об охране природы. «Это становится очевидным», — говорит Колуэлл. Традиционная таксономия не успевает за реальностью. Нет достаточно людей с микроскопами. По крайней мере, в течение нашей жизни. Мы не назовем их все. Скорее всего, никогда не назовем.
Но знание масштабов незнаного помогает. «Нам действительно полезно знать, кто делит с нами эту Землю», — подчеркивает Гусман. Его слова звучат сильно. Биоразнообразие под угрозой. Эта новая базовая линия дает нам ориентир. Она говорит нам точно, сколько мы можем потерять, даже не успев с ними познакомиться.
